Меню

Мы строем не шагаем не нам трубит труба

2 августа 1930 года на учениях ВВС МВО под Воронежем впервые было выброшено на парашютах десантное подразделение (12 человек) для выполнения тактической задачи.

12 августа 2000 года в Баренцевом море на глубине 108 метров потерпел крушение российский АПРК «Курск» (К-141). Все 118 членов экипажа, находившиеся на борту, погибли.

Случайные песни

Боевой офицер

«Крылатая пехота»

Текст песни «Боевой офицер»

Мы нечасто надеваем парадный мундир,
Не привыкли мы к праздничным формам.
Наша форма обычно — затертый до дыр
Камуфляж, что идет нам по нормам.

Мы нечетко шагаем в парадном строю,
Говорят, нет в нас лоска и шика,
Но зато по-пластунски любую змею | 2 раза
Мы обгоним без шума и крика. | 2 раза

Припев:
Не страшны для нас преграды,
В бой идем не за награды —
За единство и величие страны.
Боевые офицеры, стражи Родины и веры,
Мы присяге и Отечеству верны,
Мы присяге и Отечеству верны!

На войне нам, увы, не до светских манер,
Накрахмаленных белых рубашек,
И согласно кивнет боевой офицер,
Что в бою не до светских замашек.

А награды свои мы в шкатулках храним,
Иногда на «комок» нацепляем.
Наше время течет по законам иным — | 2 раза
Мы парады в окопах встречаем. | 2 раза

Припев:
Не страшны для нас преграды,
В бой идем не за награды —
За единство и величие страны.
Боевые офицеры, стражи Родины и веры,
Мы присяге и Отечеству верны,
Мы присяге и Отечеству верны!

Я хочу вам сказать, боевые друзья:
Будьте счастливы, долго живите!
И пусть с вами всегда будет ваша семья,
И любовь ту, что в сердце, храните.

И никто никогда не свернет нас с пути,
Мы — солдаты великой России!
И не счесть никому то, чего мы прошли, | 2 раза
И на что мы потратили силы. | 2 раза

Припев:
Не страшны для нас преграды, | 2 раза
В бой идем не за награды — | 2 раза
За единство и величие страны. | 2 раза
Боевые офицеры, стражи Родины и веры, | 2 раза
Мы присяге и Отечеству верны, | 2 раза
Мы присяге и Отечеству верны! | 2 раза

Обзор

Формат: mp3

Размер: 5,15 Мб

Продолжительность: 03:44

Скорость потока: 192 Кбит/с

На данной странице Вы можете слушать онлайн и бесплатно скачать песню «Боевой офицер» (группа «Крылатая пехота») в формате mp3.

Источник

2 августа 1930 года на учениях ВВС МВО под Воронежем впервые было выброшено на парашютах десантное подразделение (12 человек) для выполнения тактической задачи.

12 августа 2000 года в Баренцевом море на глубине 108 метров потерпел крушение российский АПРК «Курск» (К-141). Все 118 членов экипажа, находившиеся на борту, погибли.

Случайные песни

Песня разведчиков

Пухов Владимир

Текст песни «Песня разведчиков»

Приказ получен нам на выезд по тревоге,
Боекомплект всегда в готовности у нас.
Не знаем, что сегодня ждет нас на дороге,
Быть может, духи иль невзорванный фугас.

Припев:
Лишь только ветер в лицо и рев моторов за спиной,
Наш БТР уходит вверх по серпантину.
Не страшен холод и зной, наш командир удалой
Ведет в разведку бронемашину.

Опять весь день мы колесим по перевалу
И нарушаем тишину Кавказских гор,
Готовы в бой вступить по первому сигналу,
На автомате передернутый затвор.

Припев:
Лишь только ветер в лицо и рев моторов за спиной,
Наш БТР уходит вверх по серпантину.
Не страшен холод и зной, наш командир удалой
Ведет в разведку бронемашину.

За перевалом наша база показалась,
Мы все в пыли домой уставшие придем,
А вечерком мы сядем в круг, чтоб снять усталость,
И у палатки под гитару мы споем.

Припев:
Лишь только ветер в лицо и рев моторов за спиной,
Наш БТР уходит вверх по серпантину.
Не страшен холод и зной, наш командир удалой
Ведет в разведку бронемашину.
Не страшен холод и зной, наш командир удалой —
В десанте служат настоящие мужчины!

Обзор

Формат: mp3

Размер: 2,68 Мб

Продолжительность: 01:56

Скорость потока: 192 Кбит/с

Источник

Блытов В. Прощание славянки — военный марш

Этот марш, который не стареет. Этот марш, который актуален был вчера, актуален сегодня и актуален будет завтра. Этот марш всегда будет звучать, пока есть российские армия и флот. Этот марш приятно слышать. Под этот марш душа начинает петь. Этот марш зовет на подвиги.

Обучаясь в высшем военно-морском училище радиоэлектроники имени Попова запомнил, трогающий душу, марш «Прощание славянки».

Под этот марш, вошедший в душу каждого русского (советского) человека, провожали солдат России, уходящих на войну, моряков, уходивших в море. Марш гремел на вокзалах, где под него маршировали воинские части.

Марш гремел на причалах наших военных портов, на борту кораблей.

Марш сегодня исполнялся ведущими хоровыми коллективами страны и почти всеми значимыми артистами.

Под этот марш уходили солдаты оборонять Ленинград и Сталинград, Севастополь и Москву.

Под этот марш уходили в море на боевые задания корабли и подводные лодки.

Сегодня этому маршу уже более 100 лет. Автором марша стал штаб-трубач седьмого тамбовского кавалерийского полка Василий Агапкин. Созданный им военный марш он показал известному военному композитору и капельмейстеру Якову Богораду. Вместе они разработали партитуру и выбрали название под которым этот марш получил известность.

Василий Агапкин посвятил это марш событиям уже прошедшей русско-турецкой войны. Но он остался акуальным и сегодня.

Существуют различные исполнения этого марша и даже слова. Во время гражданской войны этот марш исполняли как красные так и белые и шли под ним в бой.

Сегодня наиболее известным, является исполнение этого марша Кубанским казачьим хором, однако он обязательно исполняется большинством военных коллективов.

После войны многие партийные руководители считали его белогвардейским маршем. Его даже одно время запрещали.

Но в 1957 году, после выхода на экраны страны фильма Михаила Калатозова «Летят журавли», где этот марш прозвучал при проводах солдат на фронт, был одобрен высшим партийным руководством. Эпизод получился очень драматическим, сильным и трогающим душу. По глазам зрителей в кинотеатрах текли слезы. Все сомнения в политической благонадежности марша пропали. Марш стал исполняться практически всеми военными оркестрами.

«Прощание славянки» времен Великой Отечественной войны

Есть интересная версия исполнения хором Валаамского монастыря, Сретенского монастыря, Соловецкого монастыря. Этот марш в самые торжественные моменты исполняли артисты хора имени Александрова.

На кораблях ВМФ этот марш исполнялся оркестрами при проводах в море на боевую службу и возвращении из моря. Под этот марш сходили на берег матросы, уходившие в морскую пехоту, под этот марш корабли прощались с отслужившими и уходящими домой.

Этот марш стал обязательным атрибутом всех военных парадов в России.

При исполнении этого марша на концертах и в залах, все присутствующие в зале военные, даже бывшие в запасе и отставке, встают и слушают его стоя по стойке смирно.

Всем служившим на кораблях этот уже бессмертный марш безусловно трогает душу. В памяти до сих пор всплывают слова марша:

— И только крепче поцелуй, целуй сильней, когда сойдем мы с кораблей!

Красиво прозвучал марш «Прощание славянки» в кинофильме «72 метра»

Различные варианты исполнения, слова запомнились наверно на всю жизнь.

Прилагаю варианты слов исполнения этого марша на Северном и Черноморском флотах



Воистину военный марш «Прощание славянки» сегодня стал общенародной песней, объединяющий русский и славянские народы

Прощание славянки (Северный флот)

священник Тимофей Золотуский

Пусть туманами Север здесь дышит,

Бьются волны о борт корабля,

Все, что надо акустик услышит,

Все, что надо радист передаст.

Нам в поход собираться пора.

Что ты девушка смотришь сквозь слезы,

Когда сойдем мы с кораблей.

Быть отважным Отчизна велела,

Знать отлично военное дело,

Быть умнее врагов на войне.

Там, где солнце полгода не светит,

Где полгода на сопках туман.

По команде стальные громады

Вдаль уходят сквозь шторм в океан.

Лишь крепче поцелуй, целуй сильней,

Когда сойдем мы с кораблей!«

Прощание славянки (Черноморский флот)

Над страной золотится восход.

Что ж ты, милая, смотришь сквозь слёзы,

Но ты не забывай, не забывай

Наш Черноморский грозный Флот!

Ты крепче поцелуй, целуй сильней,

Когда сойдём мы с кораблей.

Пусть туманами Черное дышит

Волны бьются о борт корабля.

Всё, что надо, акустик услышит,

Всё, что надо, радист передаст.

Ты крепче поцелуй, целуй сильней,

Когда сойдём мы с кораблей.

«Прощание славянки» (посвящается экипажу крейсера «Октябрьская Революция»)

Отшумели весенние грозы,
И над Балтикой встала заря.
Что ж ты, милая, смотришь сквозь слезы,
Корабли, провожая в моря.
Изменила нас служба морская,
Мы сегодня не те, что вчера.
Нам досталась судьба непростая,
Не страшны ни шторма, ни жара.
Припев:

Читайте также:  Способ сгибания профильной трубы

И снова в поход,
Труба нас зовет.
Кильватерный строй.
Мы все идем в жестокий бой.
Не плачь, не горюй,
И зря слез не лей,
Лишь крепче целуй,
Когда сойдем мы с кораблей.

Мы не просто несем это бремя,
И, придется — в последнем бою,
Отдадим свою жизнь без сомненья,
За Святую Отчизну свою.
Отшумели последние грозы,
И над Балтикой снова заря.
Не страшны из-за моря угрозы:
По местам, и поднять якоря.
Припев:
И снова в поход,
Труба нас зовет.
Кильватерный строй
Мы все идем в священный бой.
Не плачь, не горюй,
Слез горьких не лей,
Лишь крепче целуй,
Когда сойдем мы с кораблей.

Честь имею, полковник мдицинской службы в отставке, Олег Мусиюк.

Вариант Виктора Львовича Уханова

Прощание славянки:
Советский вариант 70-х годов.

Этот марш не смолкал на перронах,
Когда враг заслонял горизонт.
С ним отцов наших в дымных вагонах
Поезда увозили на фронт.
Он Москву отстоял в сорок первом,
В сорок пятом — шагал на Берлин,
Он с солдатом прошёл до Победы
По дорогам нелёгких годин.

Припев:
И если в поход
Страна позовёт
За край наш родной
Мы все пойдём в священный бой!

И если в поход
Страна позовёт
За край наш родной
Мы все пойдём в священный бой!

Шумят в полях хлеба.
Шагает Отчизна моя
К высотам счастья,
Сквозь все ненастья —
Дорогой мира и труда.

К высотам счастья,
Сквозь все ненастья —
Дорогой мира и труда.

И если в поход
Страна позовёт
За край наш родной
Мы все пойдём в священный бой!

Источник

Мы строем не шагаем не нам трубит труба

И, головы русским стократ срубая,
Пред немцами шляпу снимал стократ.

И грозно стуча по сердцам ботфортами,
Выстраивал жизнь на немецкий лад.
И Русь до того наводнил Лефортами,
Что сам был, возможно, потом не рад.

Слова, с увлеченностью чуть не детской:
Гроссбух, ассамблея, штандарт, Шлиссельбург,
И вот, в честь святого Петра – Петербург,
Вся Русь – как под вывескою немецкой!

Потом и похлеще пошло житье:
Царей на Руси – ни единого русского!
Все царские семьи от корня прусского
Да немцы голштинские. Вот и все.

– Ну что тут нелепого? – скажут мне. —
Сложилось все так, как оно сложилось. —
Что ж, пусть. Но скажите тогда на милость,
Могло быть такое в другой стране?

Могли бы английские или французские
Короны столетиями носить
Дворянишки, скажем, заштатно-прусские,
Которым и дома-то не на что жить?!

Чтоб где-то в Иране, в Канаде, в Китае ли
В креслах для самых больших чинов
Сидели, судили и управляли бы
Такие премьеры, что и не знали бы
Ни стран этих толком, ни языков?!

Ответят: – Зачем так шутить безбожно?
Народ, государственность – не пустяк! —
А вот на Руси – даже очень можно!
И можно, и было как раз вот так!

И разве, скажите мне, разрешили бы
Придумывать где-то для городов
В Норвегии, Швеции иль Бразилии
Названья из чуждых им языков?

У нас же пошли из немецких слов
Названия всяческие вывертывать:
Ораниенбаум, Кронштадт, Петергоф,
Затем – Оренбург, а в Москве – Лефортово.

Затем граф Татищев сей путь продлил
И город, что встал на седом Урале,
Велел, чтоб Екатеринбургом звали
И к царственным туфелькам положил.

О, нет. Никакой я не ретроград.
И ханжества нет во мне никакого,
И все-таки «град» – это слово «град»,
И я ему, право, как брату, рад,
А «бург» – чужеродное сердцу слово!

И вот, словно в залпах «Авроры» тая,
Прошедший сквозь семьдесят лет подряд,
В блокаду не дрогнувший Ленинград
Уходит, главы своей не склоняя!

Как сказочный крейсер, гонимый прочь,
Все флаги торжественно поднимая,
Плывет он в историю, словно в ночь,
Своих неразумных сынов прощая…

Плывет, отдавая печаль волнам,
И в громе оркестров слова рыдают:
«Наверх вы, товарищи! Все – по местам!
Последний парад наступает…»

Запоминайте нас, пока мы есть!

Запоминайте нас, пока мы есть!
Ведь мы еще на многое сгодимся.
Никто не знает, сколько мы продлимся,
А вот сейчас мы с вами, рядом, здесь.

Кто мы такие? В юности – солдаты,
Потом – трудяги, скромно говоря,
Но многие торжественные даты
Вписали мы в листки календаря.

Мы победили дьявольское пламя
И вознесли над пеплом города.
Видать, нам вечно быть фронтовиками:
И в дни войны, и в мирные года!

Зазнались? Нет, смешно и ни к чему!
Нам не пришло б и в голову такое.
Когда пройдешь сквозь самое крутое,
Тогда плюешь на эту кутерьму.

Что нам чины, восторгов междометья!
Да мы их и не ведали почти.
Нам важно, чтоб смогли вы обрести
Все то, что мы достигли в лихолетья.

А чтобы жить нам светлою судьбою
И взмыть под звезды выше во сто раз —
Возьмите все хорошее от нас,
А минусы мы унесем с собою…

Мы вечно с вами толковать бы рады,
Но всех ветра когда-то унесут…
Запоминайте ж нас, пока мы тут,
И нас по письмам познавать не надо!

Когда ж потом, в далекие года,
Воспоминаний потускнеют нити,
Вы подойдите к зеркалу тогда
И на себя внимательно взгляните.

И от взаимной нашей теплоты
Мир вспыхнет вдруг, взволнованный и зыбкий.
И мы, сквозь ваши проступив черты,
Вам улыбнемся дружеской улыбкой…

Солдат

Меж стиснутых пальцев желтела солома,
Поодаль валялся пустой автомат,
Лежал на задворках отцовского дома
Осколком гранаты убитый солдат.

Бойцы говорили, не то совпаденье,
Не то человеку уж так повезло,
Что ранней зарей в полосе наступленья
Увидел гвардеец родное село.

Чье сердце не дрогнет при виде знакомой
До боли, до спазмы родной стороны!
И тяжесть становится вдруг невесомой,
И разом спадает усталость войны!

Что значили парню теперь километры?!
Ждала его встреча с семьей на войне,
В лицо ему дули родимые ветры,
И, кажется, сил прибавлялось вдвойне!

Но нет, не сбылось… Громыхнула граната…
Капризен солдатской судьбы произвол:
Две тысячи верст прошагал он до хаты,
А двадцать шагов – не сумел… не дошел…

Меж стиснутых пальцев солома желтела,
Поодаль валялся пустой автомат…
Недвижно навеки уснувшее тело,
Но все еще грозен убитый солдат!

И чудилось: должен в далеком Берлине
Солдат побывать, и, как прежде в бою,
Он будет сражаться, бессмертный отныне,
Бок о бок с друзьями шагая в строю.

За мысли такие бойцов не судите,
Пускай он в Берлин и ногой не ступил,
Но в списках победных его помяните —
Солдат эту почесть в боях заслужил!

Помните!

День Победы. И в огнях салюта
Будто гром: – Запомните навек,
Что в сраженьях каждую минуту,
Да, буквально каждую минуту
Погибало десять человек!

Как понять и как осмыслить это:
Десять крепких, бодрых, молодых,
Полных веры, радости и света
И живых, отчаянно живых!

У любого где-то дом иль хата,
Где-то сад, река, знакомый смех,
Мать, жена… А если неженатый,
То девчонка – лучшая из всех.

На восьми фронтах моей отчизны
Уносил войны водоворот
Каждую минуту десять жизней,
Значит, каждый час уже шестьсот.

И вот так четыре горьких года,
День за днем – невероятный счет!
Ради нашей чести и свободы
Все сумел и одолел народ.

Мир пришел как дождь, как чудеса,
Яркой синью душу опаля…
В вешний вечер, в птичьи голоса,
Облаков вздымая паруса,
Как корабль плывет моя Земля.

И сейчас мне обратиться хочется
К каждому, кто молод и горяч,
Кто б ты ни был: летчик или врач,
Педагог, студент или сверловщица…

Да, прекрасно думать о судьбе
Очень яркой, честной и красивой.
Но всегда ли мы к самим себе
Подлинно строги и справедливы?

Ведь, кружась меж планов и идей,
Мы нередко, честно говоря,
Тратим время попросту зазря
На десятки всяких мелочей.

На тряпье, на пустенькие книжки,
На раздоры, где не прав никто,
На танцульки, выпивки, страстишки,
Господи, да мало ли на что!

И неплохо б каждому из нас,
А ведь есть душа, наверно, в каждом,
Вспомнить вдруг о чем-то очень важном,
Самом нужном, может быть, сейчас.

И, сметя все мелкое, пустое,
Скинув скуку, черствость или лень,
Вспомнить вдруг о том, какой ценою
Куплен был наш каждый мирный день!

Читайте также:  Пластиковые трубы диаметра 100 150

И, судьбу замешивая круто,
Чтоб любить, сражаться и мечтать,
Чем была оплачена минута,
Каждая-прекаждая минута,
Смеем ли мы это забывать?!

И, шагая за высокой новью,
Помните о том, что всякий час
Вечно смотрят с верой и любовью
Вслед вам те, кто жил во имя вас!

Могила Неизвестного солдата

Могила Неизвестного солдата!
О, сколько их от Волги до Карпат!
В дыму сражений вырытых когда-то
Саперными лопатами солдат.

Зеленый горький холмик у дороги,
В котором навсегда погребены
Мечты, надежды, думы и тревоги
Безвестного защитника страны.

Кто был в боях и знает край передний,
Кто на войне товарища терял,
Тот боль и ярость полностью познал,
Когда копал «окоп» ему последний.

За маршем – марш, за боем – новый бой!
Когда же было строить обелиски?!
Доска да карандашные огрызки,
Ведь вот и все, что было под рукой!

Последний «послужной листок» солдата:
«Иван Фомин», и больше ничего.
А чуть пониже две коротких даты
Рождения и гибели его.

Но две недели ливневых дождей,
И остается только темно-серый
Кусок промокшей, вздувшейся фанеры,
И никакой фамилии на ней.

За сотни верст сражаются ребята.
А здесь, от речки в двадцати шагах,
Зеленый холмик в полевых цветах —
Могила Неизвестного солдата…

Но Родина не забывает павшего!
Как мать не забывает никогда
Ни павшего, ни без вести пропавшего,
Того, кто жив для матери всегда!

Да, мужеству забвенья не бывает.
Вот почему погибшего в бою
Старшины на поверке выкликают
Как воина, стоящего в строю!

И потому в знак памяти сердечной
По всей стране от Волги до Карпат
В живых цветах и день и ночь горят

Лучи родной звезды пятиконечной.
Лучи летят торжественно и свято,
Чтоб встретиться в пожатии немом,
Над прахом Неизвестного солдата,
Что спит в земле перед седым Кремлем!

И от лучей багровое, как знамя,
Весенним днем фанфарами звеня,
Как символ славы возгорелось пламя —
Святое пламя Вечного огня!

Письмо с фронта

Мама! Тебе эти строки пишу я,
Тебе посылаю сыновний привет,
Тебя вспоминаю, такую родную,
Такую хорошую, слов даже нет!

Читаешь письмо ты, а видишь мальчишку,
Немного лентяя и вечно не в срок
Бегущего утром с портфелем под мышкой,
Свистя беззаботно, на первый урок.

Грустила ты, если мне физик, бывало,
Суровою двойкой дневник украшал,
Гордилась, когда я под сводами зала
Стихи свои с жаром ребятам читал.

Мы были беспечными, глупыми были,
Мы все, что имели, не очень ценили,
А поняли, может, лишь тут, на войне:
Приятели, книжки, московские споры —
Все – сказка, все в дымке, как снежные горы…
Пусть так, возвратимся – оценим вдвойне!

Сейчас передышка. Сойдясь у опушки,
Застыли орудья, как стадо слонов;
И где-то по-мирному в гуще лесов,
Как в детстве, мне слышится голос кукушки…

За жизнь, за тебя, за родные края
Иду я навстречу свинцовому ветру.
И пусть между нами сейчас километры —
Ты здесь, ты со мною, родная моя!

В холодной ночи, под неласковым небом,
Склонившись, мне тихую песню поешь
И вместе со мною к далеким победам
Солдатской дорогой незримо идешь.

И чем бы в пути мне война ни грозила,
Ты знай, я не сдамся, покуда дышу!
Я знаю, что ты меня благословила,
И утром, не дрогнув, я в бой ухожу!

На исходный рубеж

– Позволь-ка прикурить, земляк!
Склонились… Огонек мелькает…
– Да легче ты. Кури в кулак.
Опять патруль ночной летает.

С утра был дождик проливной,
Но к ночи небо чистым стало,
И в щелях, залитых водой,
Луна, качаясь, задрожала…

Шли по обочине гуськом,
Еще вчера был путь хороший,
А нынче мокрый чернозем
Лип к сапогам пудовой ношей.

Стряхни его – ступи ногой,
И снова то же повторится.
А утром с ходу прямо в бой…
– Эй, спать, товарищ, не годится!

Пехотный батальон шагал
Туда, где лопались ракеты,
Где высился Турецкий вал,
Еще не тронутый рассветом.

Все шли и думали. О чем?
О том ли, что трудна дорога?
О доме, близких иль о том,
Что хорошо б поспать немного?

Не спят уж третью ночь подряд,
Счет потеряли километрам,
А звезды ласково горят,
И тянет мягким южным ветром…

Конец дороге. Перекоп!
Но сон упрямо клеит веки…
Видать, привычка в человеке:
Ночлег бойцу – любой окоп.

Посмотришь – оторопь возьмет.
Повсюду: лежа, сидя, стоя,
В траншеях, в ровиках – народ
Спит, спит всего за час до боя!

Все будет: грохот, лязг и вой…
Пока ж солдатам крепко спится.
Глядят луна да часовой
На сном разглаженные лица.

Вернулся

Сгоревшие хаты, пустые сады,
Несжатые полосы хлеба.
Глазницы воронок зрачками воды
Уставились в мутное небо.

В разбитой часовенке ветер гудит,
Пройдя амбразуры и ниши,
И с хрустом губами листы шевелит
В изжеванной временем крыше.

Все рыжий огонь пролизал, истребил,
И вид пепелища ужасен.
Лишь дождь перевязкой воды исцелил
Осколком пораненный ясень.

К нему прислонился промокший солдат.
Вокруг ни плетня, ни строенья…
Не выскажешь словом, как тяжек возврат
К останкам родного селенья!

Нет сил, чтоб спокойно на это смотреть.
Такое любого расстроит.
Солдат же вернулся сюда не жалеть, —
Пришел он, чтоб заново строить!

Прислали к нам девушку в полк медсестрой

Прислали к нам девушку в полк медсестрой.
Она в телогрейке ходила.
Отменно была некрасива собой,
С бойцами махорку курила.

Со смертью в те дни мы встречались не раз
В походах, в боях, на привале,
Но смеха девичьего, девичьих глаз
Солдаты давно не встречали.

Увы, красоте тут вовек не расцвесть!
На том мы, вздыхая, сходились.
Но выбора нету, а девушка есть,
И все в нее дружно влюбились.

Теперь вам, девчата, пожалуй, вовек
Такое не сможет присниться,
Чтоб разом влюбилось семьсот человек
В одну полковую сестрицу!

От старших чинов до любого бойца
Все как-то подтянутей стали,
Небритого больше не встретишь лица,
Блестят ордена и медали.

Дарили ей фото, поили чайком,
Понравиться каждый старался.
Шли слухи, что даже начштаба тайком
В стихах перед ней изливался.

Полковник и тот забывал про года,
Болтая с сестрицею нашей.
А ей, без сомнения, мнилось тогда,
Что всех она девушек краше.

Ее посещенье казалось бойцам
Звездою, сверкнувшей в землянке.
И шла медсестра по солдатским сердцам
С уверенно-гордой осанкой.

Но вот и Победа. Колес перестук…
И всюду, как самых достойных,
Встречали нас нежные взгляды подруг,
Веселых, красивых и стройных.

И радужный образ сестры полковой
Стал сразу бледнеть, расплываться.
Сурова, груба, некрасива собой…
Ну где ей с иными тягаться!

Ну где ей тягаться. А все-таки с ней
Мы стыли в промозглой траншее,
Мы с нею не раз хоронили друзей,
Шагали под пулями с нею.

Бойцы возвращались к подругам своим.
Ужель их за то осудить?
Влюбленность порой исчезает как дым,
Но дружбу нельзя позабыть!

Солдат ожидали невесты и жены.
Встречая на каждом вокзале,
Они со слезами бежали к вагонам
И милых своих обнимали.

Шумел у вагонов народ до утра —
Улыбки, букеты, косынки…
И в час расставанья смеялась сестра,
Старательно пряча слезинки.

А дома не раз еще вспомнит боец
О девушке в ватнике сером,
Что крепко держала семь сотен сердец
В своем кулачке загорелом!

Страх за плечи схватил руками:
– Стой! На гибель идешь, ложись!
Впереди визг шрапнели, пламя…
Здесь окопчик – спасенье, жизнь.

Взвод в атаку поднялся с маху.
Нет, не дрогнул пехотный взвод.
Каждый липкие руки страха
Отстранил и шагнул вперед.

Трус пригнулся, дрожа всем телом,
Зашептал про жену, про дом…
Щеки стали простынно-белы,
Сапоги налились свинцом.

Взвод уж бился в чужих траншеях,
Враг не выдержал, враг бежал!
Трус, от ужаса костенея,
Вжался в глину и не дышал.

…Ночь подкралась бочком к пехоте,
В сон тяжелый свалила тьма,
И луна в золоченой кофте
Чинно села на край холма.

Мрак, редея, уходит прочь.
Скоро бой. Взвод с привала снялся.
Трус уже ничего не боялся, —
Был расстрелян он в эту ночь!

Морская пехота

Пехота смертельно устала
Под Мгой оборону держать.
В окопах людей не хватало,
Двух рот от полка не собрать.

Двадцатые сутки подряд
От взрывов кипело болото.
Смертельно устала пехота,
Но помощи ждал Ленинград.

И в топи, на выступе суши,
Мы яростно бились с врагом.
Отсюда ракетным дождем
Без промаха били «катюши».

Читайте также:  Переходник эксцентрик для труб

Да, было нам трудно, но вскоре
Ударил могучий прибой,
И на берег хлынуло море
Тяжелой, гудящей волной.

Штыки, бескозырки, бушлаты,
На выручку друга, вперед!
Держитесь, держитесь, ребята!
Морская пехота идет!

Врагу мы повытрясли душу,
А в полдень под тенью берез
Сидели наводчик «катюши»
И русый плечистый матрос.

Костер сухостоем хрустел.
Шипел котелок, закипая.
Матрос, автомат прочищая,
Задумчиво, тихо свистел…

Недолог солдатский привал,
Но мы подружиться успели,
Курили, смеялись и пели,
Потом он, прощаясь, сказал:

– Пора мне, братишка, к своим,
В бою я, сам знаешь, не трушу.
Ты славно наводишь «катюшу»,
И город мы свой отстоим.

Дай лишнюю пачку патронов.
Ну, руку, дружище! Прощай.
Запомни: Степан Филимонов.
Жив будешь, в Кронштадт приезжай.

А коли со мною что будет,
То вскоре на кромку огня
Другой Филимонов прибудет —
Сын Колька растет у меня.

Окончилась встреча на этом.
Военная служба не ждет.
На новый участок с рассветом
Морская пехота идет.

Погиб Филимонов под Брестом,
О том я недавно узнал.
Но сын его вырос и встал
В строю на свободное место.

Вот мимо дворов, мимо кленов
Чеканно шагает отряд.
Идет Николай Филимонов
Среди загорелых ребят.

С обочин и слева и справа
Им радостно машет народ:
Идет наша русская слава —
Морская пехота идет!

Моему сыну

Я на ладонь положил без усилия
Туго спеленатый теплый пакет.
Отчество есть у него и фамилия,
Только вот имени все еще нет.

Имя найдем. Тут не в этом вопрос.
Главное то, что мальчишка родился!
Угол пакета слегка приоткрылся,
Видно лишь соску да пуговку-нос…

В сад заползают вечерние тени.
Спит и не знает недельный малец,
Что у кроватки сидят в восхищенье
Гордо застывшие мать и отец.

Раньше смеялся я, встретив родителей,
Слишком пристрастных к младенцам своим.
Я говорил им: «Вы просто вредители,
Главное – выдержка, строгость, режим!»

Так поучал я. Но вот, наконец,
В комнате нашей заплакал малец.
Где наша выдержка? Разве ж мы строги?
Вместо покоя – сплошные тревоги:

То наша люстра нам кажется яркой,
То сыну холодно, то сыну жарко,
То он покашлял, а то он вздохнул,
То он поморщился, то он чихнул…

Впрочем, я краски сгустил преднамеренно.
Страхи исчезнут, мы в этом уверены.
Пусть холостяк надо мной посмеется,
Станет родителем – смех оборвется.

Спит мой мальчишка на даче под соснами,
Стиснув пустышку беззубыми деснами.
Мир перед ним расстелился дорогами
С радостью, горем, покоем, тревогами…

Вырастет он и узнает, как я
Жил, чтоб дороги те стали прямее.
Я защищал их, и вражья броня
Гнулась, как жесть, перед правдой моею!

Шел я недаром дорогой побед.
Вновь утро мира горит над страною.
Но за победу, за солнечный свет
Я заплатил дорогою ценою.

В гуле боев, много весен назад,
Шел я и видел деревни и реки,
Видел друзей. Но ударил снаряд —
И темнота обступила навеки…

– Доктор, да сделайте ж вы что-нибудь!
Слышите, доктор! Я крепок, я молод. —
Доктор бессилен. Слова его – холод:
– Рад бы, товарищ, да глаз не вернуть.

– Доктор, оставьте прогнозы и книжки!
Жаль, вас сегодня поблизости нет.
Ведь через десять полуночных лет
Из-под ресниц засияв, у сынишки
Снова глаза мои смотрят на свет.

Раньше в них было кипение боя,
В них отражались пожаров огни.
Нынче глаза эти видят иное,
Стали спокойней и мягче они,
Чистой ребячьей умыты слезою.

Ты береги их, мой маленький сын!
Их я не прятал от правды суровой,
Я их не жмурил в атаке стрелковой,
Встретясь со смертью один на один.

Ими я видел и сирот, и вдов,
Ими смотрел на гвардейское знамя,
Ими я видел бегущих врагов,
Видел победы далекое пламя.

С ними шагал я уверенно к цели,
С ними страну расчищал от руин.
Эти глаза для Отчизны горели!
Ты береги их, мой маленький сын!

Тени в саду все длиннее ложатся…
Где-то пропел паровозный гудок…
Ветер, устав по дорогам слоняться,
Чуть покружил и улегся у ног…

Спит мой мальчишка на даче под соснами,
Стиснув пустышку беззубыми деснами.
Мир перед ним расстелился дорогами
С радостью, горем, покоем, тревогами…

Нет! Не пойдет он тропинкой кривою.
Счастье себе он добудет иное:
Выкует счастье, как в горне кузнец.
Верю я в счастье его золотое.
Верю всем сердцем! На то я – отец.

Шли солдаты

Вдоль села, держа равненье,
Мимо школы, мимо хат,
Шел с военного ученья
По дороге взвод солдат.

Солнце каски золотило,
Пламенел колхозный сад.
Свой шуршащий листопад
Осень под ноги стелила.

До казарм неблизок путь,
Шли, мечтая о привале,
Только песню не бросали —
С песней шире дышит грудь.

Возле рощи над рекою
Лейтенант фуражку снял,
Пот со лба смахнул рукою
И скомандовал: – Привал!

Ветер, травы шевеля,
Обдавал речной прохладой.
За рекой мычало стадо,
А кругом поля, поля…

От села дымком тянуло,
Рожь косынками цвела.
Песня крыльями взмахнула
И над рощей поплыла.

Снял планшетку лейтенант,
Подошел к воде умыться.
– Разрешите обратиться, —
Козырнул ему сержант.

– Там девчата говорят,
Что рабочих рук нехватка.
Нам помочь бы для порядка,
Кто желает из солдат?

Взводный молвил: – Одобряю.
Только время нас не ждет.
Но коль просит целый взвод,
В счет привала – разрешаю.

Рожь качалась впереди
И приветливо шепталась:
– Ну, гвардейцы, прочь усталость,
Кто желает, выходи!

Не жалели рук ребята.
Как грибы, скирды росли.
Восхищенные девчата
Надивиться не могли.

После крепко руки жали,
Угощали молоком,
Шумно с песней всем селом
До плотины провожали.

Солнце село в отдаленье,
На воде дрожал закат.
Шел с военного ученья
По дороге взвод солдат.

Стихи о солдатской шутке

Из чьих-то уст взлетела над кострами,
На миг повисла пауза… И эхо
Метнулось в лес широкими кругами
Солдатского раскатистого смеха.

Ой, шутка, шутка – выдумка народа!
Порой горька, порой солоновата,
Ты облегчала тяготы похода,
Гнала тоску окопного солдата.

Случись привал, свободная минутка
В степи, в лесу на пнях бритоголовых,
Как тотчас в круг уже выходит шутка,
Светлеют лица воинов суровых.

Повсюду с нами в стужу и метели,
В жару и грязь по придорожным вехам
Шагала ты в пилотке и шинели
И с вещмешком, набитым громким смехом.

Звучал приказ. Снаряды землю рыли.
Вперед, гвардейцы! Страха мы не знаем.
Что скромничать – мы так фашистов били,
Что им и смерть порой казалась раем…

Все позади: вернулись эшелоны,
Страна опять живет по мирным планам.
Мы из винтовок вынули патроны,
Но выпускать из рук оружье рано.

Взвод на ученье. Грозен шаг у взвода.
А в перекур веселье бьет каскадом.
Ой, шутка, шутка – выдумка народа!
Ты снова здесь, ты снова с нами рядом.

Кто нерадив, кто трудности боится,
Ребята дружно высмеять готовы.
И вот сидит он хмурый и пунцовый
И рад бы хоть сквозь землю провалиться…

И в мирный час, как в час войны когда-то,
Солдат наш свято долг свой исполняет.
Что б ни стряслось – солдат не унывает,
И всюду шутка – спутница солдата.

В кругу друзей, свернувши самокрутку,
Стоит солдат и весело смеется.
Но грянь война – враг горько ошибется:
В бою солдат наш гневен не на шутку!

Новобранцы

Тяжелые ранцы,
Усталые ноги.
Идут новобранцы
По пыльной дороге.

Ремни сыромятные
Врезались в плечи.
Горячее солнце
Да ветер навстречу.

Седьмая верста,
И восьмая верста.
Ни хаты, ни тени,
Дорога пуста.

Броски, перебежки,
Весь день в напряженье.
Упасть бы в траву
И лежать без движенья.

Нет сил сапога
Оторвать от земли.
Броски, перебежки,
«Коротким, коли!»

О милой забудешь,
Шутить перестанешь.
Сдается, что так
Ты недолго протянешь.

Проходит неделя,
Проходит другая,
Ребята бодрее
И тверже шагают.

И кажется, ветер
Гудит веселее
И пот утирает
Ладонью своею.

Ремни уж не режут
Плеча, как бывало.
Все чаще, все звонче
Поет запевала.

Светлее улыбки,
Уверенней взгляд,
И письма к любимой
Все чаще летят.

От выкладки полной
Не горбятся спины.
Былых новобранцев
Уж нет и в помине.

Широкая песня
Да крепкие ноги.
Шагают солдаты
Вперед по дороге!

Рассказ о войне

В блиндаже, на соломе свернувшись,
Я нередко мечтал в тишине,
Как, в родную столицу вернувшись,
Поведу я рассказ о войне.

Развалюсь на широком диване,
Ароматный «Казбек» закурю

Источник

Adblock
detector