«Защищать Родину – наша профессия»

8 мая 2015

В последние два десятка лет в российском обществе оказались низвергнуты многие кумиры, поруганы святыни, расшатаны устоявшиеся понятия о долге и чести. Но в последний год известные слова из кинофильма «Офицеры»: «Есть такая профессия – Родину защищать» – вновь обрели высокий и одновременно практичный смысл. Оказалось, что, несмотря ни на какие диверсии и предательства, среди русских людей военного сословия большинство тех, для кого Родина – это не пустой звук, а ее защита – святая обязанность. Четыре поколения офицеров в семье Кармановых-Журавлевых – лучшее этому подтверждение.

Сын полка

«В ХХ веке жизнь многих семей в России претерпела крутые виражи, людей раскидало по всей территории нашей страны и даже за ее пределы, – рассказывает подполковник из Нижнего Новгорода Павел Журавлев. – Наша семья не оказалась исключением. В жизни моего деда, Василия Викторовича Карманова, было немало тайн, которые до сих пор не разгаданы. До сих пор мы, его потомки, даже не уверены, что он носил свою настоящую фамилию. Ему было 10 лет, когда началась революция, он оказался на улице и фактически стал беспризорником. Дед происходил из мелкопоместных дворян, поэтому их дом был разграблен и разрушен. Старший его брат имел хорошее медицинское образование и служил полковым хирургом в действующей армии еще до революции, но сам сгорел в огне Гражданской войны где-то в Крыму. Среднего брата, который до революции был большим чиновником в Московской губернии, расстреляли в 1936 году как врага народа. Однако дед никогда не рассказывал об этом, только немного перед смертью разоткровенничался, ведь в советское время из-за этого могли возникнуть серьезные проблемы. На протяжении веков наши предки жили в Подмосковье, по Смоленскому направлению, в тех местах, где проходили многие военные кампании, и, участвуя в них, служили царю и Отечеству».

В 1918 году отрок Василий прибился к 1-й конной армии Буденного, где его приняли как сына полка. До безумия любивший лошадей, он в итоге стал кавалеристом и старшиной конной выездки. В 30-х годах проходил службу в 1-й Особой кавалерийской бригаде имени Сталина, в дальнейшем переформированную в Особую кавалерийскую дивизию. В 1939 году за участие в военной кампании на Халхин-Голе Василий Карманов получил первый Орден Красной звезды. В Великую Отечественную войну служил командиром разведроты кавалерийского эскадрона в составе 12-й армии и после двух ранений и излечения в госпитале в 1944 году получил назначение в ГУКР СМЕРШ НКО СССР, начальником лагерного отделения немецких военнопленных в Виннице. Работа эта была грязная, сложная, тяжелая – выявлять эсэсовцев, военных преступников и нацистских пособников, поэтому Василий Викторович о ней не любил вспоминать.

«Войну дед закончил подполковником – в боях растут быстро, – вспоминает Павел Журавлев. – После войны, в 1946-м, ушел в отставку и с военной карьерой, можно сказать, закончил. Не любил вспоминать про войну. Когда он раздевался, на его теле было видно два огромных шрама от пулеметных очередей – прошит он был серьезно. Всю жизнь мучился с осколком, который так и не смогли вынуть. Но, несмотря на все эти трудности, когда я решил поступать в военное училище, дед был очень рад, что это дело в нашем роду не прервется, что в семье будут военные. Он умер в 1989 году, когда я уже был лейтенантом. Его первая орденская звезда 1939 года хранится у меня как память о нем, как видимый знак преемственности».

Семья подводника

«Отец мой, тоже Павел, был военным моряком, – продолжает подполковник Журавлев. –После того как они с мамой поженились, какое-то время им, как и многим семьям военных, пришлось поездить по стране, пока они не осели в Мурманской области. Но его служба на Северном флоте окончилась трагически – после очередного похода подводная лодка, на которой он служил, не вернулась в базу. Дослужив до звания капитан-лейтенанта, отец погиб в 1967 году, в тот самый год, когда произошли известные события с атомной лодкой К-3 «Ленинский Комсомол». Тогда мне было всего три года, поэтому воспоминаний о нем у меня практически не осталось. Позднее появилось понимание каких-то важных моментов его жизни, когда я начал взрослеть и многое осознавать. Но флотские традиции в нашей семье сохранились на всю жизнь: мы продолжали жить в Мурманской области, к нам в дом часто приходили военные моряки. С братом и друзьями мы в детстве часто бывали на пирсах, кораблях и подводных лодках. Сейчас этой базы уже нет, даже не знаю, существует ли сам городок. Когда я бывал в тех местах в постсоветские годы, было грустно смотреть на развалины базы, на мертвые тушки подводных лодок».

Подводная лодка, на которой служил капитан-лейтенант Павел Журавлев, скорее всего, была затоплена экипажем, но история об этом умалчивает, поскольку вся информация о военных потерях и катастрофах в Советском Союзе была засекречена. Вряд ли документы о гибели лодки когда-либо всплывут на поверхность и о них кто-то узнает, кроме узких специалистов – историков и архивариусов. В те глухие времена после Карибского кризиса обстановка в мире была очень напряженной: холодная война могла легко перерасти в горячую. Огромное количество кораблей с тех пор лежит на дне Атлантики, и никто ничего о них не знает. Достоянием широкой общественности обычно становятся случаи шумные, громкие, как, например, недавняя гибель подлодки «Курск» или затонувшей в 1972 году К-19.

«Мама как-то попыталась обратиться в соответствующие инстанции, но ей отказали, и больше поисками отца в семье не занимались, – говорит Павел Журавлев. – Хотя переживала она сильно, ведь все погибшие в лодке считались пропавшими без вести, а тогда это означало – ни живой, ни мертвый. Если гибель офицера подтверждена официально, его родным назначаются пенсии, льготы и т.д. А если муж считается пропавшим без вести, то его супруга – ни жена, ни вдова. Лишь не так давно был принят закон о том, чтобы пропавших без вести по прошествии определенного времени считать погибшими. Но, несмотря на гибель отца, мама одобрила мой выбор военной карьеры. И мой старший брат стал моряком, но гражданским. Окончив училище гражданского флота, он позже работал механиком на торговых и рыболовецких судах, бывал в Атлантике. Правда в перестройку, когда флот – и военный, и гражданский – начал разваливаться, он ушел в коммерцию».

Военный по наследству

Подполковник Павел Журавлев еще в школе знал, что станет военным. У него была мечта служить на флоте, но, к сожалению, незадолго до призыва в армию он получил травму глаза. Из-за этого зрение немного ухудшилось, и он не прошел медкомиссию – в то время был очень строгий отбор на флот. Окончив школу в 1981 году, юноша ушел в армию и, отслужив полтора года, решил поступать в военное училище. Со школьных лет он увлекался радиотехникой и поэтому выбрал Пушкинское высшее военное училище радиоэлектроники и противовоздушной обороны, где получил очень хорошее инженерное образование. Впоследствии оно стало филиалом Военно-космической академии им. Можайского. Окончив училище, лейтенант Журавлев служил в частях, ездил по командировкам, в том числе ракетным полигонам. На два года судьба забросила его и на Северный флот, когда там проводили перевооружение. Затем Журавлева перевели в Нижний Новгород, где формировались новые части противовоздушной обороны, которых сейчас уже нет.

«А потом наступил 1991 год, когда Советский Союз исчез с карты мира, – вспоминает подполковник. – Той армии, где мы начинали служить, уже не стало, а новой еще не было. И многие офицеры решили уйти из армии – капитаны, майоры, те люди, которые что-то в жизни поняли, которых чему-то научили в военных училищах, а учили тогда хорошо. Ведь мы начинали служить в армии, где были понятия о чести и совести, а в 90-е годы ХХ века они нивелировались, главным стали деньги, коммерция, и это было противно. Мы знали, что армия Советского Союза – самая крутая армия в мире, мы самые крутые парни: если завтра война, то мы затопчем всех. И вдруг в одночасье все это исчезает, а появляются расколы и конфликты, расстрелы мирных граждан в Москве и т.д. Армия тоже оказалась в расколе: одни за белых, другие за красных, как в Гражданскую. Я уходил со службы с такими мыслями: «Служить бы рад, прислуживаться тошно».

Несколько лет капитан Журавлев не служил, занимался мелким бизнесом, но в армию его тянуло. И однажды он встретился со старыми друзьями-сослуживцами, которые сказали ему: «Что ты штаны протираешь, ерундой занимаешься? Возвращайся в армию, ты там нужен». Журавлев вернулся, и оказалось – как в свою старую семью, домой. Он попал в Шумиловскую бригаду, где его приняли по-братски, за что он очень благодарен друзьям-офицерам. Вновь начались суровые будни военного: учения, стрельбы, шестимесячные командировки на Северный Кавказ, так что он не понаслышке знает, что такое чеченские кампании. Сегодня подполковник Павел Журавлев служит в Приволжском региональном управлении Внутренних войск МВД России и нисколько не жалеет о том, что вернулся на службу. И в свои 50 лет не думает об увольнении в запас.

«Это мое призвание – служить, – уверен он. – Видимо, корни этого где-то глубоко, в генах, в душе. Конечно, за свою работу хочется получать нормальные деньги, но это не главное. Когда человек сживается с формой, погонами, это становится его второй кожей и смыслом жизни. После того как я ушел из армии, я многое осмыслил и многое сейчас воспринимаю по-иному. Прошло время, я перестал делить все на белое и черное и стал различать полутона. Может быть, я скажу сейчас крамольную вещь, но какая разница, какое правительство в государстве у руля? Конечно, это имеет смысл с точки зрения политики, экономики, государственного устройства. Но человек военный служит не какому-то конкретному правителю, присягу он приносит государству, Родине. И получается: какая разница, кто у власти – белые или красные? В революционные времена тяжело всем, но Родину защищать все равно нужно, она остается нашей Родиной. Это и есть профессия и работа военного человека. Как сказал герой Гоша в фильме «Москва слезам не верит»: «Я слесарь, и когда прихожу на работу, здесь начинает крутиться то, что без меня не крутилось».

Крутые парни

Старший сын подполковника Журавлева Денис после 8-го класса заявил: «Я пойду в кадетский корпус». Отец ему сказал: «Хорошо, тогда сам собирай документы, проходи медицинскую комиссию, ты уже взрослый – 14 лет. Но условие одно – ты будешь учиться не в городской спецшколе, а жить в казарме в Истомино под Балахной, в условиях военного училища, где курсанты бывают дома раз в месяц». Денис собрал документы, прошел медкомиссию и успешно сдал экзамены. Отец приехал только на присягу сына.

«Прошло три месяца, начались первые тяжелые нагрузки, марш-броски по 30 километров, – вспоминает подполковник, – сын звонит мне и говорит: «Папа, я сдохну, здесь очень тяжело». Я ему сказал: «Сынок, ты взрослый мужчина и должен принять решение сам, я тебя неволить не буду. Сейчас ты становишься мужиком. Как ты решишь, так и будет». Он позвонил мне через два дня и сказал: «Я принял решение». – «Уходишь?» – «Нет, остаюсь». Хотя в кадетском корпусе десантного профиля у ребят серьезная физическая подготовка. Когда сын его заканчивал, я предложил ему продолжить службу в морской пехоте. У нас почему-то принято считать, что самые крутые парни – это десант. Но есть парни покруче – это морская пехота, спецназ флота, которые кроме парашютно-десантной имеют специальную морскую подготовку. По сути это спецназ флота, подводные диверсанты, профиль которых – высадка с корабля на берег, захват плацдармов и т.д. В войну немцы называли их «черная смерть»: в тельняшках и черной форме они неслись с корабля на берег и обращали противника в бегство».

Денис Журавлев поступил в Коломенское артиллерийское училище, на факультет офицеров морской пехоты. Училище через четыре года расформировали, и он продолжил учебу в Тульском военном институте, который закончил с красным дипломом. На последнем курсе он захотел стать разведчиком, и подал рапорт на перевод из Минобороны, для похождения дальнейшей службы в специальных частях Внутренних войск МВД. Лейтенант Журавлев был назначен командиром разведвзвода в подразделение специального назначения.

«Мы не знаем, как повернется жизнь, всегда надеемся на лучшее, но прекрасно понимаем, что все оперативные части или части спецназа находятся на острие событий, – рассуждает подполковник Журавлев. – Любой конфликт или война – локальная или глобальная – это их работа. Они призваны гасить такие горячие точки, они во многом являются гарантом мира и спокойствия, в частности в регионах Северного Кавказа. Когда вам будут говорить, что на войне не страшно, не верьте – врут. На войне страшно. Просто страх бывает разного рода. Страх и трусость – это разные вещи. Страх не должен быть животным, он должен быть контролируемым. Страх – это естественное чувство для человека. Без чувства страха, самосохранения человек как машина, он погибнет в первом бою. Главное – не подставиться самому и не подставить людей. Я всегда напутствую сына: «Вернись сам и людей верни живыми, ну и задачу выполни». Хотя мы с женой, конечно, очень переживаем за него. Но, несмотря на это, я говорю ему: «Денис, если у тебя родится сын – пусть будет военным!» А он отвечает: «Папа, какие вопросы! Кем же еще он станет?»

Мама, я и сын (выпуск 13.06.2009).JPG

Светлана Высоцкая

Благодарим
за помощь:

  • 24.03.2017 Пожертвование 1490361176 100.00 рублей на tes2
  • 24.03.2017 Пожертвование 1490361269 100.00 рублей на tes2
  • 24.03.2017 Пожертвование 1490361338 100.00 рублей на tes2
  • 31.03.2017 Пожертвование 1490965688 100.00 рублей на помощь Алене Орловой
  • 31.03.2017 Пожертвование 1490965718 100.00 рублей на помощь Алене Орловой
  • 12.04.2017 Пожертвование 1491998350 1000.00 рублей на востановление колокольни