Прима Нижегородской оперы Татьяна Гарькушова

3 сентября 2015

«Соблюдай десять заповедей, и все образуется»

Наделив человека способностью к творчеству, Бог не освободил его от ответственности за плоды этого творчества. Библейская притча о талантах дает каждому надежный ориентир в безграничном разнообразии выбора. О том, как непроста, но с Богом осмысленна жизнь творческого человека, мы поговорили с Татьяной Гарькушовой, обладающей непревзойденным меццо-сопрано солисткой Нижегородского оперного театра, лауреатом российских и международных конкурсов, старшим преподавателем Нижегородской консерватории. И по совместительству – супругой диакона и православным человеком.

– Традиционно среди православных людей бытует мнение, что Церковь и театр находятся в оппозиции. Как вы в своей жизни разрешили это кажущееся многим неразрешимым противоречие?

– Когда я поняла, что это противоречие действительно нужно решать, то поехала к старцу в один известный российский монастырь. Рассказала ему, что у меня сильное тяготение к оперному пению, что это мое призвание, что я чувствую это и мучаюсь от этого. Мне дан голос, который я давно слышала внутри как большой, с обертонами, даже когда «на выходе» был еще маленький звук. Я знала, куда мне стремиться, и все годы развивала его в определенном направлении. И потом, я родилась и выросла в актерской среде, в семье оперных певцов, я артистическую жизнь знаю изначально, я потомственный музыкант. Куда мне это девать? Просто забыть, зачеркнуть и быть матушкой – с детьми, хозяйством и т.д.? Я так не смогу, для меня этого мало. Старец посмотрел на меня, как будто насквозь просветил, и говорит: «Пой, только не пой дурного». И все последующие годы получалось так, что среди моих ролей не оказалось ни одной дурной. Думаю, что это случилось по промыслу Божию.

– Как известно, Шаляпина работал в театре и пел в храме, до сих пор его Великая ектения остается образцом совершенства для ценителей певческого искусства. Приходится ли вам петь на клиросе?

– Многие наши солисты в свободное время поют на клиросе в храме, многие ведут церковный образ жизни. Пережив различные искушения и драмы, любой нормальный человек понимает, что только Церковь может внести в его жизнь организующее, животворящее начало. Это проверено на опыте. Уже неоднократно замечено, что нарушение заповедей отрицательным образом сказывается на творчестве, карьере. Поступая вопреки своей совести и нравственным законам, артист перестает быть цельным, перестает убеждать зрителей, несет фальшь. И самое интересное, что на сцене начинают проступать все грехи. Сцена – это большое увеличительное зеркало, в котором видно абсолютно все: мысли, какие-то подсознательные движения, на сцене проступает вся суть человека. Как только он заболевает звездной болезнью, то теряет трезвое отношение к себе и жизни. А когда на сцене работает хороший состав, настоящие профессионалы, спектакль получается отличным, на высочайшем уровне. Мы играем на одном дыхании и понимаем друг друга с полувзгляда, с одного жеста. Довольны все: и зрители, и артисты. Это, наверное, и есть та самая соборность, которая вообще преображает нашу жизнь, как церковную, так и светскую.

– Актер тратит свою душу на проживание сотен виртуальных образов. Может ли он потерять свою уникальность из-за этого?

– Безусловно, мы как актеры проживаем чужие жизни, в процессе работы мы начинаем видеть мир глазами персонажа, который играем. Это наша работа, но в этом, наверное, и проявление греха, потому что, примеряя на себя разные судьбы, мы невольно примеряем и чужую личность, растворяемся в ней. В связи с этим много разговоров о мистике в судьбах актеров, о том, как та или иная роль влияет на судьбу самого актера. Действительно, случается так, что актер может попасть в ту же ситуацию, которую недавно прожил вместе со своим героем на сцене и т.д. Это, конечно, вещь не доказанная и не закономерная, скорее на уровне ощущений, но это делает нашу профессию в некоторой степени опасной, поэтому Церковь всегда оберегала людей от актерства. Но, с другой стороны, в нашей профессии много положительного и даже полезного. Мы показываем людям жизнь со стороны и даем возможность увидеть самих себя в некоторых героях. Это вызывает сопереживание, сочувствие и нередко очищение души, преображение. Как недавно сказала мне одна коллега, если подростки в наше время пойдут не на дискотеку с наркотиками, а в оперный театр и прикоснутся к великой культуре, то это будет наша маленькая, но важная победа.

Но спектакли могут нести и отрицательный заряд, как, например, многие современные постановки классики, с которых уходят настоящие ценители искусства. Однако истинное искусство – созидательно. Когда зритель начинает размышлять над увиденным и услышанным, давать какие-то нравственные оценки – это хороший результат. Кстати, в последнее время мы наблюдаем интересную тенденцию в культурной среде – появляются православные театры, которые делают постановки на библейские сюжеты, и эта традиция имеет многовековой возраст – невозможно себе представить христианскую культуру без Рождественских и Пасхальных представлений.

Принято считать, что актер – это обязательно представитель богемы и носитель либеральных качеств, что он совершенно не задумывается о дисциплине и прочих организующих моментах…

– На самом деле часто бывает наоборот. Для того чтобы сконцентрироваться на роли, нам очень необходима аскеза, сосредоточенность. Даже близкие люди в семье за три дня до спектакля ограждают меня от всяких проблем и проявляют максимальную деликатность. Многие солисты нашего театра перед большими спектаклями часами гуляют в лесу или парках – напитываются энергией природы, сосредотачиваются, думают об образе. Что такое сцена? Это огромный выброс энергии, которую перед этим нужно накопить. Появлению на сцене предшествует гигантская работа. Недавно, например, я исполняла роль служанки в опере «Мадам Баттерфляй». Работая над ролью, я просмотрела 12 фильмов про самураев, наблюдая, как себя ведут японские женщины вообще и женщины-служанки в частности: как они входят в помещение, как кланяются, как подают чай. Они постоянно рядом и в то же время незаметны. Когда внутренне прочувствуешь роль, сразу по-другому начинает работать пластика. Словом, работа над ролью – кропотливейшее дело. Также необходимо соблюдать аскетизм в питании, в частности перед спектаклем не стоит принимать большое количество пищи, поскольку на ее усвоение организм тратит много энергии. После спектакля мы находимся в состоянии, близком к стрессу, роль иногда переживаем двое суток. Поэтому о богемном образе жизни даже речи нет, это некий расхожий миф. Если ты хочешь быть профессиональным оперным певцом или актером, ты должен быть дисциплинирован, выполняя большое количество ограничений. Если ты хочешь быть Артистом с большой буквы, ты должен понимать, что твоя задача не себя показать, а раскрыть образ и, еще более, прикоснуться самому к высшим сферам и дать возможность сделать это зрителю. Понятно, что все это предполагает серьезное отношение к работе и жизни, понимание своего предназначения и материала, с которым работаешь.

– Имея большой творческий опыт, глубокий и яркий вокальный дар, что вы скажете о творчестве вообще, о его истоках и природе?

– В последнее время я начала размышлять о том, что такое голос, что такое талант. Это какая-то удивительная, непостижимая вещь. Почему у одного человека есть голос, а у другого нет? Кто-то слышит, а воспроизвести не может. Значит, это связано с центральной нервной системой или с той химией, которая образуется в организме. Или это такой дар Божий, который лучше не измерять приборами и принимать как данность? Почему Моцарт писал произведение сразу начисто, без черновиков? Откуда он это слышал? Значит, это существует где-то в высших сферах и он передавал это как проводник. Что такое творчество? Почему музыка рождается у некоторых авторов так, что попадание идет в десятку и практически каждый человек понимает: это шедевр? Интересно, что вот это внутреннее знание о том, что такое шедевр, присутствует практически у всех людей. Но талант – это еще и огромная нагрузка на организм. Вспомним Рахманинова, который пережил сильнейший нервный стресс после неудачи на одной из первых своих премьер, так что практически два года был не в состоянии играть и тем более сочинять. Не каждый человек это может выдержать. Почему талантливые люди бывают деспотичны и нетерпимы? Потому что им некогда отвлекаться на бытовую сторону жизни – они сосредоточены на своем предназначении. Поэтому часто они такие неудобные в жизни, талантливые люди.

– Какой рецепт выживания в творческой среде и вообще в обычной жизни, которая нынче ох как сложна, вы бы дали?

– Соблюдай десять заповедей, и все образуется. Хотя это так трудно, но рецепт самый верный, который не подведет человека в любом времени и в любом пространстве. Когда стараешься соблюдать заповеди, приобретаешь невероятную силу, энергии хватает на многое. Я бы даже совет дала всем людям, особенно творческим: ходите в церковь, набирайтесь там силы и мудрости. Мне кажется, все, что несет в себе положительный заряд и содержание, Господь благословляет, причем многократно. Это может быть спектакль или музыка, поэзия или изобразительное творчество. У каждого язык свой и способы восприятия красоты этого мира тоже. Может быть, кто-то и через театр придет к вере, к осознанию того, что Бог есть. Кстати, представители духовенства бывают на наших спектаклях, в частности на постановке оперы «Князь Игорь», в которой очень много моментов, связанных с православной эстетикой и содержанием. Однажды нам довелось выехать с гастролями в Кострому, где спектакль проходил с крестным ходом и молитвами. Перед спектаклем к собравшимся обратился местный владыка, вспомнив подвиг Ивана Сусанина. Так что у театра и Церкви много точек соприкосновения, как правило в серьезных, патриотических постановках, которые воспитывают высокие чувства – любовь к Родине, ближнему и Богу.

Беседовала Светлана Высоцкая

Благодарим
за помощь:

  • 16.09.2017 Пожертвование 1505548656 100.00 рублей на медикаменты
  • 17.09.2017 Пожертвование 1505654440 100.00 рублей на реабелитацию Тамары Черняевой