Режиссер фильма «Училка» Алексей Петрухин

3 декабря 2015

«Давайте беречь нашу культуру, историю, традиции»

В конце ноября в нижегородском кинотеатре «Октябрь» завершился большой тур по городам России участников съемочной группы фильма «Училка», которые показали картину зрителям и после показа ответили на их эмоциональные вопросы. Группа оказалась многочисленной: режиссер Алексей Петрухин с актерами Ириной Купченко, Анной Чуриной, Алисой Гребенщиковой и Андреем Мерзликиным.

Как известно, фильм «Училка», посвященный вечной теме «отцы и дети», а точнее – «педагог и ученики», затронул все наболевшие вопросы нашего общества: от социального и имущественного неравенства до глобальной геополитики и идеологических баталий. Примечательно, что вся эта конфликтология выразилась в напряженном, наэлектризованном, двухчасовом диалоге главной героини фильма «училки» с 11-классниками на уроке истории. А главным аргументом убеждения оказался пистолет. Кстати, за исполнение главной роли Ирина Купченко получила главный приз прошедшего в августе Выборгского кинофестиваля «Окно в Европу», а сам фильм – приз зрительских симпатий.

Перед просмотром фильма режиссер, он же и сценарист, признался зрителям, что встреча с ними – это скорее промотур не фильма, а той идеи, темы, «урока истории», который он с актерами привез на обсуждение. И попросил смотреть кино как басню, где вместо лисицы с вороной заговорил пистолет. В фильме он переходит из рук в руки семи человек и до самого финала держит зрителей в напряжении. Чем они и поделились с режиссером после просмотра, задав ему многочисленные вопросы.

– Как у вас возникла идея сценария?

– Это тот случай, когда ты не ищешь идею, а хочешь высказаться и облачаешь свое высказывание в определенную форму. Можно сказать, что высказывание это уже не мое, а наше, потому что абсолютно вся наша команда работала за идею и ради идеи. У всех нас накопились определенные мысли, выводы по поводу важных проблем нашего общества, но если говорить о них просто в дискуссии, то это тяжело слушается. А через кино, этот метафоричный вид искусства, как нам кажется, наше высказывание будет услышано лучше и большим количеством людей. Как вы поняли, мы постарались заложить в картину какие-то сообщения, вопросы родителям, учителям, подросткам, чтобы нам было о чем поговорить, порассуждать, пообщаться. У нас не было задачи кого-то обличать, а было желание поднять, проговорить важные для всех нас темы.

– Как долго вы снимали фильм?

– Очень быстро – за две с половиной недели. Снимали в марте плюс один день в мае, а 11 августа мы получили уже первый приз зрительских симпатий. Это я к тому, что не было никаких творческих мук – фильм был снят задолго до того, как мы вышли на съемочную площадку. Я имею в виду – в голове. Поэтому мы знали, что делаем. Кстати, фильм не озвучивался (как обычно бывает при производстве кино), то есть все монологи и диалоги записывались прямо на съемочной площадке.

Вообще в процессе работы было много приятных и удивительных вещей. Например, единственным человеком, кто сказал нам, что не сможет сниматься в установленные дни, был Андрей Мерзликин. Когда я позвонил ему сказать, что мы готовы, он ответил, что при всем уважении ко мне в марте сниматься не может. Я начал ему долго объяснять, что мы нашли очень подходящую школу, нам дали возможность снимать только на этот период, очень удобно – рядом с Москвой, в Королёве. Он вдруг спросил: «Школа номер семь?» А я даже и не помнил номера, но водитель мне подсказал, что действительно семь. И оказалось, что Андрей вырос в этом городе и учился в этой школе. И после этого он согласился работать в наши сроки.

– Ученики – это актеры или нет?

– Да, 18 человек в возрасте от 14 до 27 лет, которые были отобраны из 430 актеров. Часть из них – актеры, и даже с опытом, а для остальных это был дебют.

– Как вы считаете, к какому жанру относится ваше кино?

– Если говорить киноязыком, то это фарс.

– Несете ли вы своим фильмом такую мысль, что, чтобы вытащить наружу что-то человеческое из людей, нужно создать стрессовую ситуацию?

– Это не посыл, это как раз некое осуждение окружающей нас реальности, ведь настолько мы все стали разобщенными, что, живя вместе, в одной стране, и даже в одной семье, потеряли доверие друг к другу. Посмотрите, как по-другому, чем раньше, живут в семьях: супруги, постоянно находящиеся рядом, порой о разном мечтают и думают. А пистолет в фильме – это стресс, поскольку именно у последней черты человек, как говорится, вспоминает о Боге. Что-то чрезвычайное должно произойти в мире или стране, после чего начинается какое-то единение. Наша задача в фильме – предупредить отчуждение, разъединение. Чтобы не произошло катастрофы, нужно заранее проговорить некоторые важные вещи. Думаю, вряд ли кто-то из зрителей сделал вывод, что с помощью пистолета можно решить все вопросы.

– Почему вы так ужасно одели пожилых учителей? Они ведь сейчас так не одеваются – в заношенные костюмы 80-х годов прошлого века.

– Когда Роза Хайруллина, которая должна была играть завуча – с очень большими, серьезными монологами, – получила сценарий, она позвонила мне и сказала: «Слушай, это моя роль, для меня написана, я согласна играть. Единственная моя просьба – самой гримироваться, одеваться и немного сократить монологи». Я согласился, но, когда приехал на площадку, увидел, что она ходит в кедах, зеленом пиджаке и какой-то пестрой длинной юбке. Конечно, в таком облачении она завучем не стала, а стала персонажем, который «просто рядом» с директором школы. Что касается главной героини, которую играет Ирина Купченко, то ее одежда – производное депрессивного состояния, в котором она находится с самого начала фильма. Ей не хочется идти в класс, видеть ребят, у нее личные и семейные проблемы, но это, к сожалению, не очень ясно в картине, потому что кое-что пришлось вырезать при монтаже.

– Почему героиня Розы Хайруллиной предлагает всем конфеты – «батончики» фабрики «Рот фронт»?

– Вначале Роза сама придумала предложить конфетку директрисе на ее обидный вопрос, почему она так плохо одета, – в качестве защиты. А после этого я ей сказал: давай теперь всем предлагай. Но в конце фильма она еще придумала ввести известную всем с детства считалочку «Царь, царевич, король, королевич…» – как притчу. Это все родилось спонтанно, и уже после монтажа мы пришли на фабрику «Рот фронт» и сказали: «Смотрите, какую рекламу мы вам сделали!» Но они ответили: «А нам это не надо».

– Спасибо вам за лучший фильм о любви, самый добрый фильм с пистолетом. Как актеры, исполнявшие роли учеников, выдержали эту работу на пределе, с переосмыслением себя самого? Случались ли в реальности срывы, которые мы видели на экране?

– Мы снимали картину последовательно, то есть ровно так, как она показана. И когда закончили съемки, сделали вывод, что ее стоило снимать хотя бы ради этих 18 ребят. В конце фильма герой Андрея Мерзликина, бывший ученик главной героини, говорит: «Вот за этих оболтусов из 11-го «А» я теперь спокоен». Эта фраза родилась на площадке, и она очень важна. До съемок мы встречались с молодыми актерами несколько раз, и во время работы с ними было непросто, приходилось иногда и на крик переходить. Ими двигало только одно – тщеславие: «почему у меня слово забрали», «почему меня отсадили подальше от камеры» и т.д. А после фильма каждый из них, выслушав двухнедельный урок в классе от Ирины Петровны Купченко, не просто вырос, помудрел, но именно осознал, что было до этого не так. А ведь это самое ценное – когда ты понимаешь, что делал до этого не так. Они все подходили ко мне и извинялись за свои ошибки. И они сейчас единая команда, все дружат между собой, переписываются, встречаются.

– В фильме дочь учительницы Аллы Николаевны осуждают за то, что она уехала за границу. В чем здесь проблема?

– Мы, к сожалению, сократили эту линию, потому что она на себя забирала много зрительского внимания. А дело в том, что в начале фильма со стены падала фотография, где дочь Аллы Николаевны была с мужем, одетым в военную нацистскую форму. То есть муж ее немец с нацистскими взглядами, и в фильме учительница говорит, что ее дочь работает в Мюнхенском музее археологии. Если бы мы оставили фотографию дочери, то она сняла бы многие вопросы. Но кино было не об этом, поэтому мы сократили эту часть.

– Почему пистолет в конце концов оказывается за большим бюстом Ленина?

– Мы сняли несколько вариантов финала. В одном из них пистолет красиво крутился под стульями, и чья-то рука его взяла. Потом я подумал, что пусть он уедет в больницу с Аллой Николаевной. Но в конце оказалось нужно все-таки, чтобы герой Андрея Мерзликина, вызванный на школьный переполох спецназовец, дал детям второй шанс, обнаружив пистолет за Лениным и изъяв так, чтобы его не оказалось в следственном деле. Когда мы монтировали фильм, решили, что до конца должна сохраняться интрига и зритель думал бы, что пистолет уехал в «скорой», а он окажется в классе. Мне на это сказали, что зрители будут постоянно об этом спрашивать. И я подумал, как это здорово, что хотя бы об этом будут спрашивать.

– Вы сказали, что фильм получился малобюджетным. На что были потрачены средства, без чего нельзя было обойтись?

– Мы потратили небольшие деньги в основном на студийные работы – монтаж, цветокоррекцию, очистку звука. Для индустрии кино это получился безбюджетный фильм. Настоящий социальный фильм. Кстати, в школе, где мы снимались, поняв, о чем кино, практически отказались от арендных денег. Мы подавали заявку в Министерство культуры, единогласно ее защитили, экспертный совет одобрил фильм, с нами заключили контракт и должны были выделить нам деньги. Почему мы и начали работать, ожидая впереди хоть какого-то финансирования. Но оно так и не состоялось. Нас просили подождать сначала сентября, потом ноября, а теперь, поскольку мы получили прокатное удостоверение, его точно не будет. Поэтому зарабатываем мы на чем-то другом, а в этом фильме осуществили свое желание высказаться. То есть это не бизнес, не коммерческий проект. Просто к зрителю можно прийти только через большие экраны, и никак иначе. Мы можем, конечно, отдать готовое кино, подарить его, но оно получит отклик только при условии выхода на широкие экраны. И сейчас мы болеем не за кассу, а за зрителей. Кстати, за билеты на транспорт, номера в гостиницах в нынешнем промотуре часто платим сами.

– Почему для вас так важен этот разговор со зрителем?

– Знаете, сейчас, чтобы любое общество, любое государство превратить в рынок потребителей, не надо никаких бомб, пистолетов, самолетов. Нужно просто вторгнуться в культуру, навязать свои праздники, порушить традиции – то, чем сильно любое государство. Ведь та же семья сильна, прежде всего, своей историей, культурой, традицией. Предложить переписать какую-то часть истории, сделать вброс в общество, – и оно начинает, к сожалению, само с собой конфликтовать и само себя пожирать. И отсюда происходят всякие революции, катастрофы, что никогда не ведет к добру. Поэтому давайте беречь нашу культуру, историю, традиции.

Записала Светлана Высоцкая

Благодарим
за помощь:

  • 16.09.2017 Пожертвование 1505548656 100.00 рублей на медикаменты
  • 17.09.2017 Пожертвование 1505654440 100.00 рублей на реабелитацию Тамары Черняевой